Питер О’Лири был иезуитским священником. Обращаясь к жениху и невесте, он произнес:

— Ваши лица светятся любовью. Да будет так всегда. Живите долго, берите меньше, давайте больше, служите нашему Господу одному Ему ведомыми путями. — Он помолчал, в его глазах зажегся озорной огонек, сделавший Питера похожим на остальных О’Лири. — Да будет так: плодитесь и размножайтесь!

Аманда не спала со всеми подряд. До Грэма у нее было двое мужчин, она встречалась с каждым несколько месяцев и, прежде чем скинуть одежду, все самым тщательным образом взвешивала и продумывала.

С Грэмом все было по-другому. Он предложил ей пойти в поход, и Аманда с радостью согласилась. Она живо представила себе дневной переход, Грэма со спальными мешками, едой, питьем и ключом от хижины друга, до которой нужно было идти семь километров по лесу.

Ей и в голову не пришло отказаться. Она никогда не ходила в походы, у нее в жизни не было спального мешка. Но Грэм был заядлым и опытным туристом. Ему нравилось объяснять ей то, чего она не знала, и он делал это хорошо. Когда речь заходила о вещах, в которых она понимала больше его, он не стеснялся задавать вопросы — и выслушивал ее с улыбкой. Спокойной, добродушной и такой широкой, что по обе стороны от бороды пролегали широкие складки. Ей ни с кем не было так хорошо, как с ним.

Гора, на которую они взбирались, была изумрудно-зеленой. Вокруг нежно пели птицы и открывались изумительные виды. Грэм хорошо знал дорогу, вел Аманду вперед умело, как в танце, и она доверилась ему.

Это случилось не в хижине. Сразу после обеда он утянул ее в укромную ложбинку рядом с тропой, и они занимались любовью прямо там, при ярком солнечном свете. Они были потные, пыльные и усталые, но, раз начав, не могли остановиться.

Грэм никак не мог понять, почему после встречи с Амандой все остальное вокруг… исчезло… совершенно. Он не был к этому готов.