Ровно в восемь часов, с последним ударом стоявших в углу комнаты массивных напольных часов с богатой инкрустацией, Сайд открыл двери библиотеки и ввел Кадира.

За арабом стояла маленькая закутанная в белую шерстяную накидку фигурка. Капюшон накидки был надвинут на самые глаза, скрывая даже эту единственно разрешенную быть открытой часть лица. Кадир дождался, когда за Саидом закроется дверь, и только после этого заговорил.

— Благослови нас Аллах, друг мой, — коротко кивнув в знак приветствия, начал Кадир. — Приступим к делу?

Резко подавшись вперед, Андре несколько нетвердо поднялся с кресла. С самого своего возвращения из «Кредит Франсез» он беспрерывно пил. Но стоило ему увидеть за спиной своего гостя нечто замотанное в ткани и вуали, как голова его тут же прояснилась. Подойдя к конторке у окна, Андре открыл маленький ящичек и достал из него ручной работы красный кожаный кошелек.

— Вот. Пересчитайте. — Он протянул кошелек Кадиру.

— Отлично… — пробормотал араб.

Он подошел к дивану и высыпал содержимое кошелька на стоявший там низкий столик. На столике лежал небольшой старинный серебряный поднос, и монеты, громко звеня, рассыпались по подносу, наполнив его до краев. Пока Кадир пересчитывал деньги, Андре смотрел на Ясмин. За все время разговора она так и не подняла головы. Казалось, что все ее внимание было сосредоточено на прижатом к груди узелке с одеждой.

Медленно подойдя к Ясмин, Андре почувствовал, как напряжена девушка. Можно было подумать, что сделай он хоть одно резкое или неловкое движение, и она, насмерть перепугавшись, выпорхнет из комнаты. Андре осторожно приподнял капюшон накидки, но Ясмин продолжала упорно смотреть в пол. «А что ей остается делать?» — искренне стыдясь самого себя, подумал Андре.