Теперь надо было придумать, как избавиться от Ясмин, иначе его самообладанию наступит конец.

Ведя машину по петлявшей вдоль побережья дороге, Сен-Клер подумал, как было бы хорошо, если бы его рабочий день требовал ежедневного, постоянного присутствия в офисе. Это по крайней мере оправдывало бы нежелание оставаться надолго с Ясмин. Но у Андре не было такой работы. На сегодня у него вообще не было никакого дела, ни одной пусть самой незначительной встречи с каким-нибудь акционером, о которых его информировал Анри Ламарке и которые он, как правило, игнорировал.

Сегодня Андре отдал бы свою правую руку за самое ничтожное занятие — даже за спуск в шахту. Дело было единственным объяснением, извиняющим его бегство из дома.

Но перед кем он должен извиняться? Неужели эта девушка успела так радикально изменить его быт? Она одновременно и опустошила, и чрезвычайно наполнила его жизнь. Андре подумал о том, что скажет обо всем этом Ник, и решил, что тот скорее всего просто рассмеется.

Ему пришло в голову провести сегодняшний день в клубе: несколько теннисных сетов должны отвлечь от невеселых мыслей…

День стоял ясный и жаркий. Ведя машину, Сен-Клер слышал приглушенный шум волн, разбивавшихся о подножия скал. Через пролив были видны поднимавшиеся из волн скалы Гибралтара. Всего в девятнадцати милях отсюда лежала Испания — казалось бы, близкая, но такая далекая и такая непохожая на Танжер. Здесь, в Танжере, всего в часе езды на пароме, человека вырывали из двадцатого века и бесцеремонно бросали прямиком в средневековье.

Сен-Клер въехал на извилистую дорогу, по одну сторону которой выстроились кипарисы, а по другую шла длинная стена из белого камня, тянувшаяся насколько хватало взгляда. Где-то вдали в стене виднелись огромные ворота из литого железа. Андре остановил автомобиль перед этими воротами, и пожилой марокканец в бледно-голубом тюрбане отворил их, впуская вновь прибывшего.