Расстегнув все пуговицы, Хасан легко вытащил блузку из брюк и, распахнув ее, обнажил маленькие круглые груди Ясмин, открыв их теплым лучам ласкового солнца.

Рука Хасана нежно коснулась Ясмин, лаская по очереди каждую грудь, наслаждаясь бархатистостью ее кожи. Прикосновение жестких мозолистых ладоней заставило Ясмин невольно вздрогнуть. Она вдруг почувствовала на своей груди губы Хасана. Язык его неторопливо и умело принялся водить круги вокруг соска, отчего Ясмин не смогла сдержать вздох удовольствия, пузырьками поднимавшегося откуда-то снизу.

Ясмин вжалась спиной в мягкую бархатистую траву.

Губы Хасана страстно припали к ее губам, заставляя их раскрыться и пропустить его язык. Он с жадностью ворвался в рот Ясмин и принялся нежно и требовательно ласкать его. Зубы Хасана прижались к ее зубам.

Ясмин разрывали противоречивые чувства. Медленное продвижение Хасана, изучавшего ее тело, было великолепно, но Ясмин не понимала, хочет ли она, чтобы Хасан трогал и целовал ее так, как он это делал: его губы то твердели, то становились мягкими, то он с силой наваливался на нее, то отпускал. Когда же Хасан принялся расстегивать ее брюки, Ясмин чувствовала легкость и прозрачность. Рассудок требовал от Ясмин остановить его руки, но тело трепетало от нетерпения. У Ясмин не только не было желания сопротивляться, но, напротив, хотелось ободрить Хасана, поторопить его. Но голос ее не слушался. Сняв с Ясмин ботинки, Хасан, слегка приподняв ее бедра, стянул галифе.

Ясмин была полностью обнажена, и тело ее, овеваемое легким ветерком, было предоставлено жарким солнечным лучам и не менее жарким рукам и губам Хасана.

Но Халифа больше не прикасался к Ясмин. Почувствовав неожиданный холод, она открыла глаза, не понимая, где теперь Хасан и чем он занимается. Сердце Ясмин затрепетало, когда она, прикрыв глаза рукой от яркого света, увидела стоящего рядом с ней на коленях Хасана: он замер от восхищения, любуясь се телом, как чудом, как великолепным произведением искусства. На нее никогда еще так не смотрели.