Напротив, даже при том, что старый епископ принадлежал к совсем другому поколению, вырос в те времена, когда страх перед магией заставлял более высокопоставленных людей сходить с ума от ненависти к корвинскому герцогу-Дерини, Карстен никогда не показывал открытой враждебности, выказываемой некоторыми. Когда, во время досрочного возведения Келсона Халдейна на трон Гвинедда, стало очевидным, что молодой король так или иначе унаследовал магические способности, которые Церковь годами осуждала как еретические – способности, которые Келсон намеревался использовать для защиты его королевства – Карстен, тихо удалился в свою епархию в Меаре, вместо того чтобы выбирать между архиепископом-фанатиком, врагом Дерини, и его более умеренными собратьями, которые поддержали короля-Дерини несмотря на сомнительный статус его души. Королевская партия, в конце концов, победила, и свергнутые Архиепископ Лорис все еще томился в заточении в Аббатстве Святого Иво, высоко в прибрежных скалах к северу от Кэрбери. Сам Морган полагал приговор чересчур снисходительным по сравнения с тем вредом, какой Лорис нанес своим ядом отношениям между людьми и Дерини, но такова была рекомендация преемника Лориса, ученого Брейдена Грекотского, и было активно поддержано большинством других епископов Гвинедда.

В консистории, созванной в Кулди для выборов преемника старого Карстена, как видел Морган, наблюдавший за нижним залом, такого большинства не было. Неожиданная вакансия в Меаре вызвала к жизни старые споры об условиях. Насколько Морган мог припомнить, меарские сепаратисты всегда агитировали за прелата, рожденного в Меаре, и всегда безрезультатно в течение правления по меньшей мере трех королей-Халдейнов. Это был первый раз, когда молодой Келсон сталкивался с вечно продолжающимся спором, но явно не последний, поскольку меньше чем две недели назад королю исполнилось всего семнадцать. Сейчас он выступал перед собравшимися епископами в нижнем зале, указывая на факторы, которые он хотел, чтобы они приняли во внимание при рассмотрении кандидатов.