Над местом торжества витали волшебные запахи хорошо прожаренной со специями баранины. Столы стояли везде – в глухом, залитом бетоном дворе, в многочисленных комнатах, устланных и занавешенных коврами так, что не видно ни паркета, ни обоев.

Свадьба проходила по отработанному за столетия сценарию. Сегодня – первый день торжеств, когда невеста и жених находятся в отдельных комнатах и им запрещено даже краем глаза взглянуть друг на друга.

За столами сидели мужчины. Старые и молодые. Бородатые моджахеды в папахах и национальных одеждах и молодые люди в ладно европейски сидящих парадных костюмах. На почетных местах, конечно, возвышались аксакалы. В последние годы их слово перестало считаться законом, как встарь, но внешне им выказывалось всяческое уважение.

Все было чинно и благородно. Мужчины вели неспешные многословные беседы. Женщины сновали как тени между столами, разнося блюда с мясом, салатами, балансируя с подносами, уставленными пузатыми чайниками и стаканчиками. Но все пока проходило достаточно вяло. Здесь ждали самого главного гостя.

– Где он? – нервозно спросил Джабраил, болезненного вида юноша в бархатной мусульманской шапочке. Его тонкие музыкальные пальцы нервно теребили четки из зеленых самоцветов. Он только что вернулся из Саудовской Аравии, где проходил учебу у признанных авторитетов веры.

– Что ты так волнуешься? – улыбнулся его отец Шамиль Тайсумов, глава и хозяин дома. – Увидишь Адама. Он тоже хотел тебя видеть. Он доволен тобой.

– Правда? – щеки Джабраила пунцово зарделись, как у девушки на выданье.

– Правда, – улыбнулся в бороду Шамиль Тайсумов. – Конечно, правда…