У ворот стоял новенький полноприводной вседорожник «Nissan Patrol», двигатель – дизель с турбонаддувом, цвет – серебристый металлик. Красавец! Скорее всего, он был угнан где-то в России, потом местные кудесники выправили номера на агрегатах, подготовили новые документы. В Ичкерии традиционно никто не заморачивался приобретением «чистого», без криминальных хвостов, автотранспорта. Самые уважаемые люди не брезговали рассекать на краденых машинах. Хотя в этом случае «Nissan» мог быть и вполне легальный, официально растаможенный. Адам Тайсумов был щедр и мог многое себе позволить – ведь не оскудела еще рука дающей России, средства на восстановление республики поступали регулярно, и отчета за них никто не требовал. Это своего рода плата за лояльность региональной политической элиты и вместе с тем заброшенный Москвой крючок, чтобы при необходимости обвинить любого ставшего вдруг неугодным собственного ставленника во всех смертных грехах, в том числе в разворовывании целевого бюджета.

– Счастья тебе в доме. Слушай мужа, как самого Пророка. Больше сыновей тебе – воинов, чтобы было кому сражаться за наш род, – напутствовал невесту Президент.

Разета внимала, потупив взор. Ее сильно смущало присутствие такого важного человека. Она вообще боялась мужчин, как и положено дочери гор.

Когда он вышел из комнаты невесты, хозяин дома проводил его и усадил во главу стола. Джабраил смотрел на Президента ясными, влюбленными, восторженными глазами.

Адам Тайсумов произнес несколько подобающих моменту фраз:

– За молодых. За величие нашего народа. За смерть его врагов. И за наш род… Бокалы не поднимаю – не годно это правоверному. Но слово мое крепче любого напитка.

Он поймал восторженный взгляд Джабраила, улыбнулся в бороду, уловив гамму чувств – восхищение, любовь, и благосклонно кивнул ему:

– Подойди ко мне, племянник.

Джабраил засеменил, продолжая глядеть обожающими глазами на своего кумира.