Тед незаметно наблюдал за ней, прикидывая, не может ли она оказаться ему полезной. Впрочем, нет — слишком молода и явно не из тех девушек, которые расположены к случайным знакомствам. Скромное темно-синее платье с белым воротником, туфли на низком каблуке, никакой косметики. Каштановые волосы крупными локонами спадают на плечи. Не прислуга, а, скорее всего, какая-нибудь бедная родственница — кузина или двоюродная племянница.

Войдя в парк, она на секунду задумалась, потом свернула на боковую аллею — ту самую, где сидел Тед — и прошла совсем рядом с ним. Одна из собак даже потянулась, пытаясь его понюхать.

Собак было три, все маленькие. Тед распознал только фокстерьера — в породах он разбирался плохо. Кроме того, в стае состоял приземистый угольно-черный песик, заросший так, что невозможно было различить, где у него глаза и — словно по контрасту — тонкое вытянутое существо на высоких лапках, светло-желтое, гладкое, с длинным тонким носом.

На Теда девушка даже не взглянула. Да, это еще одно подтверждение тому, что не стоит тратить на нее время. Поэтому, проводив ее глазами, он вернулся к своим мыслям, продолжая — почти машинально — наблюдать за домом.

За неделю не было ни одного случая, чтобы хозяин особняка, Виктор Торрини, нарушил свое расписание. Ровно без четверти восемь его «Линкольн» выезжал на улицу и поворачивал в сторону центра. Возвращался Виктор часов в семь и тут же проходил в кабинет. Примерно через полчаса свет в кабинете гас, но еще через сорок минут — после ужина вспыхивал вновь, уже до самой ночи. Исключение составило воскресенье: с утра Виктор отправился в собор, на мессу, после чего вернулся домой — и, судя по горевшему в кабинете свету, опять работал до ночи.

Более непредсказуемым было поведение секретаря — он то ночевал в особняке, то вечером отправлялся домой, иногда утром уезжал вместе с хозяином, а порой работал в кабинете и в его отсутствие. Но если уж секретарь уезжал, то никогда не возвращался один — только вместе с Виктором, а, следовательно, не раньше семи часов.