Оставалось договориться об однопроцентной скидке. Они немного поторговались, но Кортезини с его опытом и ловкостью, унаследованной от далеких еврейских предков, державших лавки на Понте Веккио, без труда добился своего. На прощанье он сообщил Ван дер Колю адрес женевского банка — получателя бриллиантов, заверил, что деньги будут перечислены в долларах сразу же по поступлении партии, и, отказавшись от приглашения на обед, удалился. Кортезини спешил. Прежде чем отправиться поездом в Амстердам, где он намеревался заночевать, ему надо было успеть еще в несколько контор.

Начало оказалось удачным: Кортезини уезжал на закате из Антверпена, выбрав семьдесят три бриллианта, причем превосходного качества, на сумму сто пятьдесят миллиардов, — было чем гордиться!

В одной амстердамской гранильне на набережной он приобрел уникальный бриллиант в двадцать пять каратов — розовый, каплевидной формы, сторговав его за десять миллиардов. Посетив еще нескольких торговцев, он пополнил антверпенский улов пятьюдесятью камнями, после чего позволил себе наконец передышку.

Расположившись в гостинице, он первым делом заказал билет на двадцатичасовой лондонский рейс и номер в отеле «Коннот». Потом принял душ и позвонил жене. До отлета оставалось время, чтобы заглянуть в пару антикварных лавок. Ему и в самом деле не давал покоя Бартоломеус Бреенберг антверпенского гранильщика, он давно искал что-нибудь кисти этого мастера. Но на этот раз пришлось довольствоваться старинными часами с маятником — Минервой из золоченой бронзы со щитом, в который был искусно вмонтирован циферблат. Покупая часы, Кортезини знал, что они понравятся жене.