- А в чем дело?

Он отвел глаза.

- Мне не хочется причинять тебе боль.

У Джил засосало под ложечкой. Она взглянула на Хэла, но он смотрел перед собой в лобовое стекло с серьезным и мрачным выражением лица.

"Нет, - подумала она, сжимая руль с такой силой, что заболели пальцы. Он любит меня, и осенью мы поженимся. Это нас не касается".

Этого не могло быть. Она уже сполна за все заплатила. Когда погибли ее родители, Джил отправили в Колумбус к тетке - пожилой вдове, собственные дети которой давно выросли и обзавелись своими семьями. Тетя Маделайн была отчужденной, сдержанной и, с точки зрения ребенка, недоброй. В детстве Джил страдала от одиночества. Настоящих друзей у нее не было; балет стал ее убежищем, ее жизнью. В семнадцать лет она поехала в Нью-Йорк, чтобы стать танцовщицей, и ни разу не оглянулась назад.

Появление в ее жизни Хэла заставило Джил осознать, какой она была одинокой.

Хэл внезапно откашлялся, словно собирался произнести заготовленную речь. Джил снова повернула голову, и на этот раз ее охватило острое беспокойство.

- В чем дело? У тебя в семье кто-то заболел? - Она через силу улыбнулась. - О Боже, только не говори, что Гаррельсон отверг твою работу!

Хэл неутомимо показывал повсюду свои работы в надежде, что какая-нибудь галерея устроит ему выставку. И именно этот дилер из Сохо выказал большой энтузиазм во время их первой встречи.

- Никто не заболел. Гаррельсон еще мне не звонил. Джил, я много думал. О том, что мы обсуждали на прошлой неделе.

На этот раз он быстро взглянул на нее. Его янтарные глаза выражали муку. И выдержать ее взгляд Хэл не смог.

Джил стиснула руль, с усилием сосредоточившись на дороге. Она пыталась вспомнить, что они обсуждали на прошлой неделе, но безуспешно - ее каштановая челка лезла в глаза, лоб покрылся потом. Биение пульса в ушах мешало слушать и думать. Ей не понравился этот его тон. Она припомнила только один вопрос, который они обсуждали, но не имеет же он в виду свое брачное предложение!