Кто-то — так было условлено заранее — стал аплодировать, и вскоре рукоплескал уже весь зал. Доминик, изящно наклонив головку, ждала, пока аплодисменты стихнут.

— Мне кажется, прежде чем открыть торги, нам следует воздать должное человеку, благодаря которому «Деспардс» оказался в Нью-Йорке, тому человеку, который всего два дня назад трагически ушел от нас. Я говорю о великом Чарльзе Деспарде.

И снова по залу прокатилась волна аплодисментов.

— Он был мне не только отчимом, — продолжала Доминик, — но и наставником, учителем, лучшим другом. Мне очень будет не хватать его. Нам всем будет его не хватать.

Я посвящаю его памяти первый аукцион в новом и, несомненно, самом перспективном филиале «Деспарде».

Внезапно свет погас и секунд пятнадцать не зажигался.

Когда люстры наконец вспыхнули, по рядам прошел гул восхищения. На черном бархатном столе стояла вещь невыразимой красоты. Даже Блэз восторженно покачал головой.

— Леди и джентльмены, перед вами лот номер один. — В голосе Доминик звучало благоговейное восхищение, которое передалось залу. — Это совершенно необыкновенная вещь, — продолжала она, — даже я, опытный специалист, глядя на нее, не перестаю восхищаться.

Все присутствующие невольно подались вперед. Даже Блэз неожиданно для себя вытянул шею.

— Великолепное, чрезвычайно редкое блюдо с подглазурной росписью медью, белое с красным, по краям медь наложена очень густо и дает яркий, насыщенный цвет, в центре краска светлее, блюдо покрыто прозрачной молочно-белой глазурью, которая образует не правильной формы наплывы, оставляя кое-где небольшие участки неглазурованного бисквита, особенно по верхнему краю. Подобное совершенство глазуровки является уникальным, поскольку, как вам известно, при обжиге раннего китайского фарфора нужный цвет получался крайне редко.