«Господи, она была права — как всегда! — думал Блэз, глядя на возбужденный зал. — Они готовы глотки друг другу перегрызть и вместо крови истечь миллионами…»

— ..Один миллион долларов… один миллион долларов в первом ряду… миллион с четвертью. Миллион с четвертью — цена покупателя из-за границы… — Одна из девушек за телефоном поднялась и передала записку Доминик. — Полтора миллиона… и три четверти… Два миллиона долларов…

Зал затаил дыхание. «Бог мой, два миллиона долларов! — подумал Блэз. — Невероятно! Она сказала, что, по скромным подсчетам, должна получить пять миллионов долларов, но скорее всего — десять». В который раз Доминик оказалась права! Она вытянет из них все денежки. Она их просто стравливает, играя на их вражде.

— Итак, за два миллиона пятьсот тысяч долларов, — молоток опустился опять, — мистеру Колчеву!

Публику охватило крайнее возбуждение. На этом аукционе деньги не играли главной роли: исход торгов решали два соперника, готовые на все, лишь бы досадить друг другу. Почувствовав, что напряжение слишком велико, Доминик объявила перерыв. Зажегся яркий свет, в проходе появились официанты с шампанским.

— С ума сойти! Больше трех миллионов долларов!

А мы только переходим к лоту номер три!

— Мои нервы не выдержат…

— Здесь все по высшему классу, включая шампанское.

— При том, сколько она получит комиссионных, она вполне может это себе позволить!

Доминик всегда добивается своего, размышлял Блэз.

Она упорно шла к успеху, долго уговаривала Чарльза Деспарда открыть в Нью-Йорке новый дорогой филиал.

Чарльз же любил Лондон, где у него были постоянные солидные клиенты, которые годами обращались к нему, как иные — к семейному адвокату.