Несколько шустрых смуглых таксистов мигом подскочили к ней, тараторя на жуткой тарабарщине из всех известных им языков – видимо, не смогли сразу определить, кто потенциальная клиентка: немка, англичанка или россиянка. Ее это не удивило: она не отличалась «типично славянской» внешностью и достаточно поколесила по свету, чтобы, ассимилировавшись в инородной среде, заделаться «гражданкой мира». Не торгуясь, села в первую же машину, произнесла коротко:

– Отель «Надежда».

– О! – воскликнул таксист так, словно услышал самую приятную из новостей. – Мадам из России!

Она не ответила. Болтовня таксиста раздражала так же, как жара. Но ей не хотелось быть невежливой: этот не в меру разговорчивый малый не виноват, что родился в Турции.

– Вы бывали у нас прежде? – не унимался таксист.

– Нет. – Она не лгала.

– О! Вам у нас понравится. «Надежда» – один из самых шикарных отелей…

Она старалась не слушать таксиста. Плохая русская речь царапала мозг, усваиваясь даже хуже, нежели иностранная.

Машина набирала скорость. Душная, лысая Анталия уже осталась позади, и дорога потекла вдоль побережья. Она приоткрыла стекло, и в салон с шипением стаи диких кошек ворвался прибой. По другую сторону узкого дорожного серпантина громоздились красноватые глыбы Таурусских гор. Она прикрыла глаза. Таксист, не найдя поддержки, разочарованно вздохнул, умолк и покрутил магнитолу. Мерный морской шум заглушил популярный среди туристов зажигательный Таркан.

* * *

– Два «Эфеса».

– Пожалуйста. – Губы привычно сложились в рабочую улыбку, рука безошибочно нащупала пузатые бутылочки. – Пожалуйста…

В который раз бармен удивился самому себе, что сумел-таки одолеть этот варварски-непереносимый язык. Третий по счету после немецкого и английского. Не потому, что ему это нравилось. Хочешь жить – умей вертеться…