Мэри, прочитав тисненую надпись, присвистнула:

— Еще как говорит! Это очень-очень солидная фирма. Но ты мне так и не ответила, что случилось? Разве у тебя появились от меня секреты?

Карие бархатистые глаза Куинн озорно сверкнули. Любопытство Мэри теперь ее не только не раздражало, но даже развлекало. Она еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться, глядя, как подруга просто умирает от нетерпения поскорее услышать что-нибудь совершенно невероятное.

— Ну, что тебе сказать? — нарочито медленно начала Куинн. — Мне кажется, что миссис Фидерстоун… Ты ведь знаешь, что ей было уже больше восьмидесяти…

— Да рассказывай же, не тяни, — затараторила Мэри. — Ну, что, что произошло?

Куинн стало немного совестно дразнить лучшую подругу, и она заговорила серьезно:

— Мне кажется, она умерла совсем одинокой и…

— …И, будучи мультимиллионершей, завещала тебе все свое состояние! — с горящими от восторга глазами подхватила Мэри.

Куинн всегда считала, что богатое воображение и пылкий темперамент Мэри как нельзя лучше помогли бы ей применить юридическое образование в сфере шоу-бизнеса. Но сейчас неуемная фантазия подруги разозлила ее, и она ответила довольно сухо:

— Если бы миссис Фидерстоун была миллионершей, то, вероятнее всего, оставила бы все свое состояние коту. Нет, в письме адвокат упоминает лишь об очень скромном наследстве.

— Ну слава Богу! Наконец-то хоть кто-то решил отблагодарить тебя за твои добрые дела! Впрочем, люди зачастую наоборот кусают руку дающего. Нет, серьезно! Вспомни того бездельника, который обобрал тебя до нитки.

При этих словах Куинн совсем помрачнела. Она вспомнила, как накормила горячим обедом постучавшегося к ней в дом бедного незнакомца. Он вызвался вымыть окна, а вместо этого украл со стола деньги, предназначавшиеся прачке, и исчез. Но ведь это случилось давно. И еще с той, прежней Куинн… Теперь она уже не настолько доверчива! Да и стащил-то он всего пять долларов. Наверное, ему очень нужны были деньги. И не стоит о них сейчас вспоминать. А уж тем более жалеть! Это неблагородно!