Норт улыбнулся, вспомнив, что в детстве доктор Трит казался ему гигантом. Он и вправду был очень высок, но не теперь, когда Норт вырос. Правда, сам Норт был из поколения очень высоких мужчин, способных своим ростом внушить страх и почтение любому противнику.
— Давно мы не виделись, сэр. Но теперь я снова дома и больше никуда не уеду.
— Садитесь, Норт. Чай? Коньяк? — Улыбка доктора Трита была теплой и дружелюбной.
— Нет, сэр. Собственно говоря, я приехал в качестве местного судьи объявить вам, что только сейчас нашел Элинор Пенроуз на карнизе под Сент-Эгнес Хед. Она мертва уже почти сутки.
Доктор Бенджамен Трит окаменел подобно жене Лота
— Нет, этого не может быть. Вы забыли, как выглядит Элинор. Только не Элинор! Это какая-то другая, похожая на нее женщина. Мне ее очень жаль, но она не Элинор, просто не может ею быть. Скажите, что вы ошиблись, Норт.
— Простите, сэр, но это Элинор Пенроуз.
Но доктор Трит по-прежнему качал головой: глаза потемнели, резко выделяясь на белом лице.
— Мертва, вы сказали? Нет, Норт, вы ошиблись. Я ужинал с ней позавчера. Она была в прекрасном настроении, смеялась, как всегда — да вы, должно быть, помните, какая она. Мы ели устриц в Скриледжи Холл, и пламя свечей было такое золотистое и неяркое, и она хохотала над моими рассказами о службе на флоте, особенно над тем, как мы стащили мешок лимонов с датского корабля в Карибском море, потому что у матросов началась цинга. Нет, нет, Норт, вы не правы, конечно, не правы. Я не могу позволить Элинор умереть!