- Дорогая мисс Деруэнт-Джонс!

Девушка обернулась, хмурясь, как всегда, при звуках голоса опекуна. Мистер Ффолкс не упускал случая обратиться к ней с подобной ужасающе официальной формальностью. Она едва успела стереть с лица раздраженную гримасу и выдавить сухую улыбку, которую весьма успешно сумела отрепетировать за прошедшие два года. Точнее говоря, завтра будет как раз два года с того дня, как Ффолкс привез с собой Оуэна, чтобы тот попытался поухаживать за ней. Кэролайн знала Оуэна всю жизнь и даже неплохо к нему относилась, но тот памятный визит стал началом новых, невыносимых отношений, и Кэролайн именно тогда поняла, что детство ушло навсегда и окончательно.

Ах, какую бесконечную мучительную драму они разыгрывали, драму, иногда весьма смахивавшую на комедию! Отец, конечно, был напыщенным ослом, а сам молодым человеком, которому никогда не будет позволено стать мужчиной, пока Ффолкс не ослабит смертельной хватки. Но, что ни говори, Оуэн, несмотря на столь омерзительного папашу, был не так уж плох, хотя и немного бестолков.

Мистер Ффолкс с сыном пробыли здесь всего три дня, и уже через двадцать минут ей страстно захотелось треснуть опекуна кочергой по голове. Мистер Ффолкс, потирая руки и оглядывая огромный холл, построенный самой графиней Шрусбери в конце шестнадцатого века, объявил, что они приехали отпраздновать ее день рождения и что Оуэн был бы очень огорчен, если бы пропустил столь знаменательный праздник.

Ффолкс, произнося эту торжественную речь, расплылся в улыбке, хотя глаза его отливали ледяным блеском. Оуэн, с красными оттопыренными ушами, молча стоял рядом и не смел произнести ни слова.