— Как ты думаешь, я могла бы пригодиться в какой-нибудь другой сфере? — спрашиваю у папы, когда он ставит передо мной тарелку с мюсли, чашку кофе и блюдце с булочкой.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает отец, поводя бровью.

— Ну… могла бы приносить кому-нибудь пользу, если бы сменила профессию?

Отец садится напротив, его лицо серьезнеет.

— Я давно тебе говорю: тот, кто не мирится с тем, что его не слишком устраивает, а ищет лучшей участи, по-моему, достоин лишь похвал и уважения.

Изумленно кривлю губы, опуская вниз уголки.

— Ты такое говорил?

Папа кивает.

— Что-то я не припомню.

— Значит, невнимательно меня слушаешь, спокойно констатирует он.

— Да нет, почему же! Я… стараюсь слушать тебя внимательно, сам же знаешь, как мне важно знать твое мнение. Просто в последнее время я немного рассеянна.

Отец понимающе кивает.

— Ты ешь, а то опоздаешь.

Отправляю в рот ложку мюсли и откусываю кусочек булки.

— А с чего, по-твоему, лучше всего начать? Я к тому, что… слишком это для меня ново.

— Поиск работы? — уточняет папа.

Пожимаю плечами.

— Ну да. Слишком долго я сижу в библиотеке, ничего другого делать не пробовала. Иногда мне кажется, что, приди я куда-нибудь еще, меня просто не возьмут, потому что сразу определят, что я ни черта не умею. — Смеюсь, не желая даже у родного отца вызывать жалость.

Он сидит все с тем же серьезным видом и будто не замечает моего смеха.

— Это ты зря. Твоя неуверенность от нехватки опыта. Ты красивая, умная, образованная девочка. Такую во многих местах примут с большим удовольствием.

— Думаешь? — с сомнением в голосе спрашиваю я.

— Убежден на сто процентов, — отвечает отец.

— Может, это для тебя я красивая и умная? — предполагаю я. — Потому что ты мой отец?