Кэмми не знала, что сказать. Голова её, казалось, вконец опустела.

Наконец Тайлер встал с софы.

— Что ж, спокойной ночи, сестренка, — сказал он. А затем, к изумлению Кэмми, нагнулся и поцеловал её в лоб. Она протестующе взвизгнула, но потом, после его ухода, ещё долго лежала, не смея шевельнуться. Поцелуй Тайлера, казалось, навеки отпечатался на её горящем лбу.

Кто знает, возможно, дело и повернулось бы так, как предсказывал Тайлер. Возможно, Сэм и впрямь представил бы её своим влиятельным друзьям, ввел в нужные круги, помог освоиться в Голливуде. Однако судьбе было угодно повернуться иначе. Как-то раз Кэмми примчалась домой из школы, сияя от восторга. В школу заскочил Тайлер, поздравил с приближающимся окончанием школы и поделился новостью: ему предложили замечательную роль в новом фильме.

Сгорая от нетерпения рассказать обо всем матери, Кэмми вихрем ворвалась в её спальню и — застыла на пороге. В постели лежал совершенно голый Сэм Стовалл, и не один, а с какой-то молодой, ошеломляюще красивой блондинкой. Тоже, разумеется, обнаженной.

— Кэмми! — проревел Сэм.

Но было уже поздно. Вскрикнув от ужаса, Кэмми словно окаменела. Блондинка перестала скакать на Стовалле, словно наездница в седле, и, взвизгнув, распростерлась на его груди. Сэм орал благим матом, физиономия его побагровела. Кэмми медленно попятилась в коридор. Ноги её стали ватными и подкашивались. Перед глазами плыли красные круги. Спотыкаясь на каждом шагу, словно подстреленная птица, Кэмми, не помня себя, спустилась по лестнице, и только тогда вспомнила: мама сказала, что устроилась на работу в Сан-Диего, и, скорее всего, вернется лишь на следующее утро. И Сэм выбрал именно это время, чтобы изменить жене в собственной спальне.

Стоило только Кэмми едва ли не в первый раз сбежать с последних уроков, и вот — такое несчастье!

Сэм почти сразу отослал очаровательную и пустоголовую блондинку прочь и вызвал Кэмми на длинный и совершенно откровенный разговор. Нет, он вовсе не рассчитывал, что Кэмми сохранит случившееся в тайне; напротив, он был уверен, что она расскажет обо всем матери. Однако на одно надеялся: Кэмми должна его понять. Уму непостижимо! Как могла она понять измену собственной матери? Нет, не из того теста она была скроена.