15 марта 1817

Леди Сесилия Петуорт своей сестре, графине Бредельбейн

Дражайшая сестра,

Я беру в руки перо, несмотря на то, что уже почти рассвело, потому что знаю, как сильно ты будешь огорчена, когда до тебя дойдут новости о главном развлечении вечера в Сандлфорд-Хаус. Керр выставил себя на посмешище, хотя в этом нет ничего нового (как мы с тобой говорили о твоём крестнике прежде, он придаёт новое значение определению распутника), но прошлой ночью его распутство достигло новых вершин. К всеобщему ужасу, он явился на бал к леди Сандлфорд в обществе французской кокотки. Лорд Дрессел, который озорничал как обычно, подбежал к парочке и спросил Керра, назначена ли дата его свадьбы. Керр только крепче обнял свою райскую птичку (ибо, говоря без обиняков, она была ничем не лучше) и нарочито медленно произнёс ужасную пошлость: что-то вроде того, что не женится на своей невесте, пока у неё на пальце не будет его кольца, а в животе его младенца. Леди Сандлфорд, естественно, была весьма оскорблена таким неслыханным поведением в её доме. И я убеждена, что эта история распространится со скоростью лесного пожара… Слава Богу, мать Керра уже находится в мире ином. Я напишу тебе завтра ещё, но, моя дорогая, я думаю, что пришло тебе время появиться и заставить своего заблудшего крестника жениться на той бедняжке — как её зовут? Сейчас слишком поздняя ночь для такой старой головы, как у меня. Напишу тебе завтра с утра.

Твоя, со всей симпатией,

16 марта 1817

Графиня Бредельбейн своему крестнику Гилберту Баринг-Гульду, графу Керру