— Ему не узнать меня в маске, — сказала Эмма, улыбаясь Бетани.

— В маске? Ты имеешь в виду Воксхолл?

— Нет. Я думаю о бале-маскараде лорда Кавендиша.

— О, — проговорила Бетани, восхищённо вздыхая. — Какая блестящая идея! У меня есть приглашение.

— Маскарад послужит превосходной ареной для нашей первой встречи за все годы, — сказала Эмма. — Я надену платье елизаветинских времён и маску, которые принадлежали двоюродной бабушке Гертруде. Ты помнишь?

— Она была нашей двоюродной прабабушкой, — заметила Бетани. — Конечно, помню! А ты помнишь, как разозлился на меня отец, когда я надела его и выпачкала в пыли? Он говорил, что драгоценности на нём стоят столько же, сколько моё приданое.

— Несколько лет назад я его почистила и бережно храню в гардеробе, — сказала Эмма. — Оно слишком красиво, чтобы моль ужинала им на чердаке. Это будет идеальная маскировка. Я пойду на маскарад как дама эпохи королевы Елизаветы и надену маску, сочетающуюся с платьем. Она закрывает большую часть лица, так что я буду неузнаваема.

Младшая сестра всё ещё кусала губу. Эмма вздохнула.

— Ты ни на йоту не переменилась с тех, как тебе исполнилось семь лет, Бетани. Поверь в меня, хоть немного!

— В этом всё и дело, — сказала Бетани. — Ты тоже не изменилась, Эмма. Ты играешь, чтобы взять верх, над всеми. Но ты можешь не захотеть выигрывать, если подумаешь об этом. Замужество — слишком важная вещь, чтобы превращать его в игру.

— Ты придаёшь этому вечеру — и браку — слишком большое значение, — нашлась Эмма. — Я могу выйти замуж за Керра так же, как и за любого другого лондонца. Он привлекателен, богат и титулован. Что ещё важнее, если я сочту, что он мне не нравится при близком рассмотрении, то вызову карету и уеду. Он никогда не узнает, что был оценен и не оправдал надежд. Я просто пошлю ему записку, аннулирующую нашу помолвку, приеду в Лондон и найду мужа себе по вкусу.