- Вот как. - Значит, есть и другие, такие же, как и ее отец. Мэри со стыда сгорела при мысли, что эти безобразия происходили в ее образцовом хозяйстве.

- Простите. Я не знала...

Леди Валери пренебрежительно отмахнулась.

- Французы славятся ловкостью рук, а слуги у них приучаются воровать с колыбели. Я думала - во всяком случае, надеялась, - вор просто выбросит дневник, не догадываясь о ценности его содержания. С тех пор, знаете ли, прошло уже так много времени, я считала себя почти в безопасности.

Мэри поняла, что в глазах леди Валери она была чиста от всяких подозрений. Это несколько успокоило ее.

- Так что это удивительное по своей наглости письмо прямо-таки поразило меня, - закончила леди Валери.

- Какое письмо? - спросила Мэри.

- Ах, да то самое, в котором меня шантажируют, - леди Валери слегка потерла себе пальцы, как будто одно упоминание об этом письме вызвало у нее ощущение нечистоты.

- А вашей экономке об этом что-нибудь известно? - Лорд Уитфилд по-прежнему не доверял Мэри. Одно слово - Фэрчайлд. Принадлежность к этому роду уже бросала тень. Он высказывал это и раньше. Теперь сказано вроде бы ничего не было, но подозрение выражалось в издевательской полуулыбке и насмешливой интонации.

- Я имею здесь свободный доступ ко всему! - Мэри стремилась убедить его, что в этом хотя бы она невиновна. - Зачем мне было красть дневник, когда я могла завладеть драгоценностями?

- Дневник дороже коронных бриллиантов. - Он встал, и Мэри невольно отшатнулась. Что мелькнуло в ее взбудораженном мозгу - Бог весть, но он всего лишь сбросил фрак. Такая свобода поведения была вполне уместна. Здесь он был в своем праве. В конце концов, он находился в доме крестной, и к тому же все приличия были соблюдены - оставался еще двубортный жилет. Рукава белой рубашки скрывали его руки, но, видимо, по дороге он развязал галстук, и тот висел у него теперь вокруг шеи мятыми складками. Лорд Уитфилд медленно стянул его и бросил вместе с фраком на диван.