Леди Валери небрежно отмахнулась. В этом жесте сказалось все превосходство хозяйки положения.

- Не имеет значения. Что действительно имеет значение, так это то, что мой крестник приезжает, чтобы увидеться не со мной, но с вами.

Судорожно сдвинув дрожащие колени, Мэри спросила:

- Почему? Он намерен... арестовать меня? - Это было уже начало поражения. Никогда не следует говорить лишнего.

Леди Валери от души рассмеялась.

- Быть родом из семьи Фэрчайлд не преступление, хотя Себастьян, быть может, и попытается убедить вас в обратном.

Смех ее умолк, и она взглянула на Мэри с таким острым любопытством, что Мэри захотелось съежиться в комочек.

- С чего бы кто-то пожелал вас арестовать, милочка?

Мэри опустила глаза и покачала головой. Лучше было промолчать, чем неожиданно для себя выболтать то, что должно быть похоронено навсегда.

- Вам правда было двадцать, когда вы попросили меня взять вас на место? - спросили леди Валери.

Что пользы теперь лгать?

- Мне было шестнадцать, - равнодушно призналась Мэри.

- Вы были очень юны, даже для шестнадцати.

- Да. - Как это было теперь далеко и неважно. Оглядываясь сейчас назад, Мэри вполне могла себе это представить. Всего шестнадцать лет, положение безнадежное, ни фартинга в кармане и маленький брат на содержании. Она не любила ничего вспоминать.

- Я до сих пор не перестаю удивляться, что вы пошли мне навстречу и проявили такую щедрость.

- Моя экономка старела и желала уйти, чтобы поселиться у сына. Вы были, по всем признакам, настоящая леди, и под юной неуверенностью я видела богатые задатки. Признаки... зрелости. Похоже, я не ошиблась.

- О да, - прошептала Мэри. - Я уже начала взрослеть.