– Уотс оформит сделку, – сказал Мичем и вышел из комнаты. Когда дверь закрылась, Чессер вздохнул с облегчением. У него появилась надежда выбраться отсюда, прежде чем он сорвется. Он выписал банковский чек на семнадцать тысяч долларов. Взял у Уотса расписку. Не исключено, что именно Уотс подбирал камни для его пакета. Он отвечал за сортировку алмазов по весу, окраске и прозрачности. Но Чессер не винил его. Уотс был рядовым сотрудником, а не должностным лицом Системы. Он просто выполнял приказ.

Уотс подтвердил это, когда передавал Чессеру расписку. Из осторожности понизив голос, он совершенно искренне сказал: «Мне очень жаль, сэр».

Несколько минут спустя, Мичем, сидя в своем кабинете на пятом этаже, снял трубку личного телефона, набрал номер и, ожидая ответа, подошел к окну. Отсюда открывался самый привычный для него лондонский вид. Невидящим взглядом он остановился на громаде собора Святого Павла. Потом перевел глаза вниз и увидел, как Чессер садится в автомобиль.

Мичем не сомневался, что Чессер сейчас проклинает его персонально. В другой раз надо бы выписать ему пакет еще подешевле – это послужит наукой. И все же Мичем не мог не восхититься самообладанием Чессера. Кто бы мог подумать! Черный «даймлер» набрал скорость, и только тогда Мичем заметил, что по-прежнему сжимает в руке телефонную трубку. Номер не отвечал.

Наверное, вышла куда-нибудь, решил он. Или, скорее, занята. Он нажал на рычаг и снова набрал номер. Видимо, в первый раз он попал не туда, потому что теперь она сняла трубку после второго гудка.

После обмена приветствиями она сказала:

– Я так и думала, что это ты.

Мичем был рад. Значит, вспоминает о нем.

– Уже больше недели прошло, – пожаловалась она.

– Я был занят, – не очень убедительно отозвался Мичем.

– И, конечно, вел себя из рук вон плохо?

– Да.