Глинис Оуэн, служившая судомойкой в Тегфане, за всю жизнь не чувствовала себя такой важной особой, как в это воскресное утро. Этим утром она пришла в часовню и принесла с собой новость, что среди ночи неожиданно явился граф Уиверн и вызвал в доме общий переполох. Сама Глинис пока не видела хозяина, но то, что он приехал, не подвергалось сомнению.

— Хвала Господу, — произнес преподобный Ллуид. Он стоял на верхней ступени каменной лестницы, ведущей на крыльцо, и прощался с расходившимися прихожанами. Священник вознес обе руки к небу, словно давая благословение. — Хвала Господу за то, что довел его до дома целым и невредимым.

С пастырем согласились не все.

— После стольких лет? — сказал Глин Беван, фермер. — И зачем он приехал?

— Прежде граф не очень-то интересовался своим домом, — заметила Гуэн Дирион, жена фермера, обращаясь к Блодуин Дженкинс, державшей лавку рядом с часовней. — Он был рад-радешенек убраться отсюда.

— И ни разу не приехал навестить свою старушку мать, — добавила мисс Дженкинс, кивком приглашая всех присутствующих согласиться с ее замечанием, — пока она не оказалась в деревянном ящике. Но тогда уже было поздно.

— Герейнт Пендерин. — Шорник Илий Харрис сплюнул на грязную дорогу, возможно, забыв на секунду, что на нем его лучший костюм и, следовательно, вести себя нужно подобающим образом. — Явился сюда не иначе как для того, чтобы выставиться перед нами своими расчудесными английскими фраками, распрекрасными английскими манерами и настоящим английским выговором. Будет строить из себя хозяина. Противно до тошноты.

— Илий, — с упреком произнесла миссис Харрис, бросив робкий взгляд на священника.