Кристина обвила Грега руками за шею и приникла к его мускулистому торсу.

— Кристи, если бы ты знала, как страстно я хочу тебя! — сказал он хриплым голосом.

— Я знаю… — сказала она. Помолчав, добавила: — Но я хочу, чтобы и ты кое-что знал. Нет, чтобы запомнил на всю оставшуюся жизнь. Греги, я, твоя жена, буду всегда, при любых обстоятельствах соблюдать клятву верности супружескому долгу, которую ты и я полчаса назад повторяли за мистером Терби. Я навеки с тобой, Греги, и в печали и в радости, в болезни и добром здравии, и никогда тебя не покину, что бы ни случилось. А ты?

Грегори молча кивнул.

— Я буду тебе хорошей женой… — Кристина запнулась. — Во всем, понимаешь, во всем. Вот сейчас, например, я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, хотя это, как ты знаешь, у меня в первый раз, и я не знаю, что это такое…

— Кристи, я навеки твой, — сказал Грегори, поцеловал ее и повел к кровати.

В этот момент у него за спиной раздался чудовищный грохот. Распахнулась и, едва не слетев с петель, ударилась о стену дверь. В комнату хлынул яркий солнечный свет.

— Успел! Мать честная, успел… — рявкнул мужской голос.

Кристина обернулась и ахнула.

— Папочка, папа! — вскрикнула она в ужасе. — Господи, что же это такое? Зачем?

Грегори мгновенно заслонил собой Кристину от мечущих громы и молнии глаз ее отца и не лишенных любопытства нескромных взглядов помощника шерифа и менеджера отеля.

Глотая тихие слезы, Кристина молча одевалась у него за спиной.

— Папа, папочка… — произнесла она погодя дрожащим голосом, — послушай… Если хочешь знать, я…

— Дома поговорим! — оборвал ее отец. — Надеюсь, моя дорогая, ты теперь хотя бы отучишься метать бисер перед…

— Папа, ну папа же…

— Приступайте, — обернулся шериф к своему помощнику, стоявшему с парой наручников в проеме дверей.