Кристина была ошеломлена. Она молча наблюдала, как помощник отца вел ее Грега к патрульной машине, как, распахнув заднюю дверцу, подтолкнул его и тот опустился на заднее сиденье.

— Похоже, наш зарвавшийся возмутитель спокойствия загремит на пару годков, — бросил помощник в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. — Одевайся! — швырнул он Грегу на колени ворох одежды.

Кристина бросилась к патрульной машине, но отец положил ей на плечо свою тяжелую ладонь, как бы веля одуматься. Но она не послушалась.

— Грег, я обязательно найду кого-нибудь, кто за тебя заступится, — сказала она скороговоркой, подбежав к машине. — А во время разбирательства я буду мысленно с тобой. Мы же поклялись, Греги…

Грегори поморщился. Кому он нужен, кто в этом городе станет на его защиту?

— Не стоит! — Наконец он отважился взглянуть на нее. — Не хватает еще, чтобы из-за меня ты унижалась перед всякими надутыми законниками!

— Ну хорошо, не стану, — быстро согласилась она, заметив, что отец идет к машине. — Я буду ждать тебя, буду навещать каждый день!

Грегори нисколько не сомневался в искренности ее слов. Знал, что она поступит именно так, как говорит. Но он этого не позволит, так как создавшаяся ситуация не для таких, как Кристина — чистая, нежная, прекрасная. Лучше будет, если она перестанет считать себя связанной с ним узами клятвы верности! И надо ей об этом сказать прямо сейчас. Это единственный способ оградить Кристину от всяких мерзостей и подлостей.

— Не надо, не приходи! — бросил он с кривой усмешкой. — Между нами все кончено. Забудь обо мне, желаю тебе всего хорошего.

В своей жизни Грегори не единожды совершал поступки, о которых просто не хотелось вспоминать, но он помнил и не находил себе оправдания за то, что позволил неслыханную жестокость прощальных слов, заставивших Кристину заплакать навзрыд.