И, что самое удивительное, он каждый день произносил в ее честь пылкие монологи, давал какие-то страстные клятвы. Разумеется, не вслух, разумеется про себя — ведь у юности своя манера общения. Но как раз молчаливые обеты особенно тверды.

Перехватив взгляд Кристины, Грегори вернул ей улыбку, а затем протянул руку и положил горячую ладонь ей на оголенное плечо.

Сердце у Кристины мгновенно ответило на этот интимный жест легким толчком, и в ту же секунду возникло ощущение полнейшей защищенности.

Женской душе всегда хочется чувствовать себя слабой и беззащитной, а значит ЕГО — сильным и надежным.

Приятели с мнением Грегори Примо считались. Его уважали. И не без оснований.

Во-первых, за его высокий порог чести. Разве Грег способен нанести удар недругу, у которого, скажем, открытый перелом? Исключено.

Во-вторых, за выдержку. Считая своим долгом поступать по совести, он никогда не повышал голос, считая, что настоящему мужчине позволительно лишь в редчайших случаях завышать децибелы.

Ну и наконец за свойство мужского характера, сильно обесцененное в наши дни: ценя качество, Грегори предпочитал точность многословию. Короче, он не относился к разряду трепачей, хотя иногда был не прочь перекинуться с приятелями острым словцом. Однако в меру, приличествующую мужчине.

Правда, время от времени на него — между прочим, лидера городских байкеров! — накатывал прямо-таки девятый вал какой-то неукротимой неистовости.

Шуму в такие минуты в Моррисон-Хайтсе хватало. Заправилы округа буквально за голову хватались, когда «Необузданный итальяшка» — так они его прозвали — принимался «куролесить».

Мистер Терби, окружной секретарь, в функции которого, помимо записей актов гражданского состояния, входили кое-какие обязанности по поддержанию в округе правопорядка, его сразу узнал.