Однажды, разглядывая фотографии Эндрю и Энн Сторм и вспоминая рассказы о великолепных приемах Золотого века, она подумала, что было бы неплохо возобновить традицию ежегодных костюмированных балов.

В Золотом веке на такие балы порой уходили целые состояния, но Энн деньги не волновали. Она скромно называла эти торжества маленькими праздниками, хотя их удостаивали посещением члены всех королевских фамилий Европы. К назначенной дате Энн заказывала необыкновенные костюмы и декорации, выписывала экзотических животных, приглашала лучших специалистов развлекательной индустрии.

Принц Уэльский, в кругу семьи и друзей просто Берти, посетил один из таких приемов в 1871 году. На костюмированном балу он появился в костюме шотландского горца — в килте, с кожаной сумкой на меху и прочей национальной атрибутикой.

Доказательством этого посещения служил хранившийся в доме старый, немного смазанный дагерротип, на котором рядом с ее родителями был запечатлен будущий король Англии Эдуард VII.

Девушка тихо вздохнула, с трудом удерживаясь от желания подтянуть вверх слишком откровенный вырез платья. Оказалось, что носить старинную одежду — целое искусство. Когда Тори после долгих мучений научилась наконец управляться с нижними юбками и турнюром, с многочисленными воланами и корсетом, с длинным шлейфом и широкими буфами на рукавах, не говоря уже о декольте, то прониклась невольным уважением к женщинам, которым приходилось носить все это каждый день.

Девушка посмотрела на шелковый шарф, по диагонали пересекавший ее платье и приколотый у плеча серебряной брошью в виде веточки клюквы. Шарф был не просто данью моде, его расцветка повторяла цвета ее клана.

Сегодня, во время последней примерки, портниха жалобно простонала:

— Но это же клетчатый шарф, мисс Сторм.

— Да, клетчатый, ну и что из того?

Портниха скрестила руки на груди в ожидании объяснений.

— Я являюсь представительницей клана Стормов, — сказала Тори.