Ее приятельница развернула листок с программой вечера и внимательно изучила ее.

— Здесь говорится, что платье Виктории сделано из атласа цвета магнолии и сплошь расшито мелким разноцветным бисером, который придает ткани переливчатый розовый цвет. Ее туфли также сшиты из атласа цвета магнолии, а пряжки сделаны из бриллиантов.

Резко подавшись вперед, так что бюст вздрогнул и заколыхался, усыпанная драгоценностями дама провозгласила громким театральным шепотом, который услышало ползала:

— Но это еще не все! Я вижу, Виктория надела сегодня фамильные рубины Стормов!

Ее приятельницу ошеломило это заявление.

— А разве они не были проданы на аукционе?

— Конечно, нет, Лола. — Взгляд, который сопровождал эти слова, ясно давал понять, что только сумасшедший мог поверить этому слуху. — Чтобы Виктория Сторм продала драгоценности своей прапрабабки? — Матрона фыркнула. — Да ни за что на свете. Ни за какие деньги. Даже для благотворительного фонда. — Она подтянула корсаж своего платья и добавила: — Я готова спорить, что эти рубины лежали в банковском сейфе нетронутыми с тех самых пор, как умерла Мэрилин Сторм.

Лола издала долгий тяжелый вздох.

— Бедняжка Виктория. — Затем покачала головой и снова тяжко вздохнула. — И бедняжка Мэрилин.

— Бедняжка? — Дама снова фыркнула, сумев передать этим звуком больше, чем могли сказать любые слова. — Едва ли.

Робкая Лола поторопилась исправить свою оплошность:

— Я только хотела сказать, что Виктория потеряла обоих родителей… и Мэрилин умерла такой молодой… — Она задохнулась от волнения и начала обмахиваться программкой. Немного погодя, успокоившись, Лола с надеждой проговорила: — Может быть, нам удастся взглянуть на эти рубины поближе.