Он притворно тяжело вздохнул, и Энни словно прорвало:

— Да, ты прав, я дуюсь! Я вообще очень эмоциональный человек, и мне тяжело молчать сутки напролет и при этом еще и лицезреть твою угрюмую мину.

Крис горестно покачал головой.

— У тебя очень вспыльчивый характер. Просто удивляюсь, как Майк терпит тебя столько времени.

— Мой характер вовсе не вспыльчивый.

— К тому же ты еще и спорить любишь.

Он просто дразнит ее! Странно было ожидать, что настроение этого неразговорчивого типа развернется на сто восемьдесят градусов и он будет способен даже подшучивать над ней. Хотя юмор этот жестковат и весьма своеобразен. Скорее сарказм, едкий и колкий. Энни решила молчать, чтобы не давать Крису новых поводов для выявления ее мнимых и явных недостатков.

— И страдаешь резкими перепадами настроения, — продолжил он гнуть свою линию.

— Крис, мне очень нелегко, поверь. И к тому же совсем не нравится, что между нами возникли какие-то трения. Это может усложнить наше сосуществование, а мне бы очень хотелось избежать этого. Признаю, что мы очень разные люди, и это вызывает недопонимание. Как думаешь, мы могли бы просто дружески общаться, не вызывая друг у друга раздражения?

Подобная речь, несомненно, должна была произвести впечатление и смягчить напряжение. Это был первый шаг на пути выполнения ее плана.

— Думаю, это вполне можно устроить, — отозвался Крис.

Энни следовало бы на этом остановиться, но, к сожалению, ее понесло дальше. Бросив на своего проводника быстрый взгляд, она продолжила:

— Что происходит, Крис? Ты совсем одичал в этих пустынях и не способен на проявление обычных человеческих чувств?

— Со мной как раз все в порядке. Я думаю, что в своем стремлении сделать все по-своему, ты все-таки немного безумна.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что я не Майк, а в этой пустыне мы будем вдвоем.