– Я не желаю чувствовать себя обязанной, Дамиан. – С этими словами Натали бросила на стол двадцатидолларовую банкноту. – Это – за напитки, а есть вместе с вами я не хочу. Не хочу находиться в вашем обществе и ни при каких обстоятельствах не буду с вами СПАТЬ! Понимаете ли вы меня?

– Итак, открывается новый фронт военных действий, – заметил он злорадно. – Вы, по-видимому, не в состоянии посмотреть реально на жизнь.

– Что значит – реально? – Положив кошелек в сумку, она встала из-за стола и, бросив презрительный взгляд на своего собеседника, добавила: – Если вам так уж хочется доказать свое превосходство над Бреттом, можете увиваться за всеми женщинами, которых он оставил после себя.

– Что вы сказали? – Дамиан глядел на нее с изумлением. – Разве вы были в курсе дела?

– Разумеется, и я знала о вашей роли в этих спектаклях.

– Я не играл никакой роли...

– Не лгите, Дамиан. Вы были ширмой для Бретта. Вы предавали меня точно так же, как он.

Не взглянув на него, Натали направилась через зал ресторана к выходу.

– Натали... – В его голосе звучали протест и мольба.

Она не обратила внимания на его зов, хотя слышала, что Дамиан поспешил за ней мимо кланяющихся официантов. Натали шла, не оборачиваясь и не замедляя шаг. Чувство опустошения охватило ее; ей не следовало доверять ему. Он притворялся, лишь бы добиться своей цели – победить мертвого.

На выходе из ресторана Дамиан схватил ее за руку и остановил. Она смерила его ледяным взглядом.

– Чего вы хотите от меня? Чем я провинился? Чего не сделал? – требовательно спросил он.

– Одобрения. Вашего одобрения. Это все, чего я хотела от вас. Но вы никогда не раскошеливались на такую малость, даже сегодня.

– Но ведь я всегда вас одобрял, Натали.

– Никогда вы меня не одобряли.

Он глубоко вздохнул.

– Простите меня за то, что я был нетерпеливым, вам нужно время, чтобы пережить потерю Бретта. Я глубоко сожалею об этом.