И здесь нет места для иронии: она за последний год заработала столько, сколько Логинов не заработал бы и за всю жизнь. Он это не то чтобы знал, он это чувствовал. Деньги ведь меняют человека: Наталия, к примеру, когда ее дела шли в гору, становилась все ленивее и ленивее, но зато она много смеялась и предавалась любви по первому же требованию своего прокурора. Если же дело не клеилось, она, исчезнув надолго из дома, работала на износ, находясь в том состоянии гончей на охоте, когда запах свежей крови будоражит и собственную кровь, заставляя забыть об остальном… Она будет возвращаться домой лишь чтобы утолить голод, зализать раны или, пожульничав и получив то, что ей было нужно, исчезнуть снова… Он знал, что она вернется, хоть и полумертвая, но придет, приползет, поделится с ним своей добычей, чтобы потом с чувством удовлетворения от собственной работы долго приходить в себя, отмокая в ванне с морской солью и эфирными маслами, а то и в молоке, заставляя Соню готовить для себя сложные высококалорийные восстанавливающие блюда.
– У вас похоронное настроение, – сказала она, поморщившись. – Хоть бы улыбнулись, что ли… Соня, ты сейчас заплачешь, я знаю… Но это же глупо! Я собираюсь хорошенько отдохнуть, всего-то! Сказали бы честно: Наташа, мы завидуем тебе черной завистью, придушили бы тебя здесь, прямо у трапа, чтобы не дразнила своим Парижем… Вот это, я понимаю, нормальные, здоровые чувства…