«А мой палач глядит веселым взором…»

Но, собственно, кто он — ее палач?

«Одиночество — странная болезнь, которая излечивает от всего, в том числе и от одиночества». Эти слова она услышала недавно по телевизору — от самый редкий случай, когда показывали хорошее кино. Герой Джереми Айронса был смертельно болен. Ему было проще, гораздо проще чем Ирине, которой, возможно, придется задержаться на этом свете еще лет сорок. Или пятьдесят…

Она просто не будет больше подходить к телефону. Попросит маму, чтобы она всегда отвечала: Ирины нет дома. Когда будет — не знаю… «А на работе? Тоже объявить всему отделу, что я скрываюсь? Кому нужны эти глупые детские прятки…»

Совершенно внезапно в ночной тишине вдруг раздался резкий звонок. Ирина вздрогнула, испугалась. Она не любила ночные звонки, всегда считала их предвестниками несчастья. Бросилась к трубке, не успев все-таки перехватить второй звонок, который теперь уже наверняка разбудил маму.

— Алло! — выдохнула возмущенным шепотом и услышала голос Андрея:

— Привет. Не разбудил?

«Вот и скрылась», — усмехнулась мысленно, прикрыла поплотнее дверь на кухню, снова опустилась на табуретку. Ответила:

— Три часа ночи, вообще-то. Как ты считаешь — не разбудил?

— Извини, если разбудил. Просто мне нужно было тебе позвонить… Понимаешь, нужно.

— Не понимаю. В такое время суток — не понимаю…

— Да ты ведь не спала, Ирка? Я же по голосу слышу…

— Ну, предположим, не спала…

— И я не спал. Все думал о тебе. О нас с тобой.

— И что надумал?

— Ну перестань, прошу тебя, так разговаривать! Да, я хам, нахал, грубиян. Я сам все прекрасно понимаю, только иногда ничего не могу с собой поделать. Прости мня, малыш…