— Прекрасно. Почему же ты не предложил свои услуги?

— Я предлагал. Но Харрисам нужен ты. Миссис Харрис и ее пудель Памфи знают тебя!

— Памфи меня не знает! — У Люка в голове мелькнула картина, как собака с шелковистой белой шерсткой лижет его руку во время приема у Харрисов.

Барни подался вперед.

— Я не говорю, что мы должны браться за любое дело. Мы можем по-прежнему искать убежавших детей. Но это не значит, что мы не можем взять несколько легких дел, за которые хорошо заплатят.

— Не хочу искать мужей и собак, — покачал головой Люк.

— А получить такое дело совсем нетрудно, — продолжал настаивать Барни. — У тебя полно знакомых.

Это правда. Люк знал очень многих из светского общества Майами. Но ему не доставляло удовольствия говорить об этом.

— Я давно никого не видел.

— Но они тебя не забыли. Только сегодня утром звонила Мадлин Флемминг, чтобы напомнить тебе о вечеринке. Эта женщина стоит целое состояние.

Такого рода рекомендации Люк не признавал. Ему нравилась Мадлин, но вовсе не из-за ее денег.

— Ну и что? Я не собираюсь идти на вечеринку.

— Почему?

— Не хочу. — Люк понял, что поработать не удастся, и отодвинул папку. — Не хочу участвовать в развлечениях таких людей.

— «Таких людей»? — Барни замахал руками. — Дружище, мы же не говорим об отбросах общества. Мы говорим о «сливках»!

— Иногда их трудно различить, — буркнул Люк.

В комнате воцарилось молчание. Барни разглядывал партнера.

— Наверно, ты слишком давно в этом бизнесе. Ты становишься старым и циничным.

— Две минуты назад ты называл меня сосунком, — возразил Люк. — А теперь я циник?

— Правильно, — взгляд Барни стал еще печальнее. — Ты сосунок, когда речь идет о бедных и беспомощных. А когда появляются богатые и знаменитые, ты становишься старым и циничным.