— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Ашерон сдернул свой плащ и со злобой швырнул его и посох в угол.

— Убей меня за это, Артемида. Давай. Сделай нам обоим одолжение и избавь меня от мучений.

Она попыталась ударить его по лицу, но он перехватил ее руку и пристально взглянул ей в глаза.

Артемида видела ненависть и жестокое осуждение во взгляде Ашерона. Их злые дыхания смешались, и воздух вокруг яростно затрещал, когда их силы столкнулись.

Но она хотела не его ярости. Нет, ярости — никогда. Ее взгляд скользил по нему. По совершенным лепным чертам лица, высоким скулам, длинному орлиному носу. Черноте его волос. По сверхъестественной ртути глаз.

Не был рожден еще смертный, который мог бы сравниться с его физическим совершенством. И не только его красота притягивала людей. Не красота влекла ее к нему.

Он обладал редкостной грубой мужской харизмой. Силой. Властью. Шармом. Умом. Упорством. Один взгляд на него вызывал желание и болезненную необходимость коснуться.

Ашерон был сложен, чтобы завлекать, и обучен доставлять удовольствие. Все в нем, начиная с гладких перекатывающихся мускулов и заканчивая глубоким эротичным тембром его голоса, соблазняло любого, кто встречался с ним.

Словно смертельно опасное дикое животное, он двигался с первобытным обещанием опасности и мужской силы. С обещанием высочайшего сексуального удовлетворения. Эти обещания он очень хорошо исполнял.

Он был единственным мужчиной, за всю ее бессмертную жизнь, который делал ее слабой. Единственный мужчина, которого она когда-либо любила.

Он мог бы убить ее. Они оба это знали. И то, что он этого не сделал, она находила интригующим и провоцирующим. Соблазнительным и эротичным.

Сглотнув, она вспомнила его таким, каким он был в их первую встречу. Его силу. Страсть. Он дерзко стоял в ее храме, смеясь над ее угрозами убить его. Там перед ее статуей он сделал то, на что не осмеливался еще ни один человек до и после него.