Ашерон стоял на вершине золотого моста, пересекающего изгибающуюся реку. Звук текущей воды отражался от отвесных склонов гор, поднимающихся вокруг него. За последние две тысячи лет ничего не изменилось.

Вся поверхность вершины была соткана из сверкающих мостов и тропинок, покрытых радужным туманом, ведущих к многочисленным храмам богов.

Дворцы Олимпа были массивными и напыщенными. Превосходные дома для эго богов, живущих в них.

Храм Артемиды с куполообразной крышей и белыми мраморными колоннами был выстроен из золота. Из ее тронного зала открывался захватывающий вид на небеса и мир внизу.

По крайней мере, именно так он думал в юности. Но это было до того, как время и опыт омрачили его восприятие. Для него здесь больше не существовало ничего захватывающего или прекрасного. Он видел лишь эгоистичное тщеславие и холодность Олимпийцев.

Эти новые боги сильно отличались от тех, с которыми Ашерон вырос. Атланские боги, все кроме одной, были полны сострадания. Любви. Доброты. Прощения.

Лишь однажды атланты дали своему страху захватить себя — эта ошибка стоила им всем бессмертия и позволила Олимпийцам занять их место. Во многих смыслах, это был скорбный день для человечества.

Ашерон заставил себя пересечь мост, ведущий в храм Артемиды. Две тысячи лет назад он покинул это место и поклялся, что никогда не вернется. Он должен был знать, что рано или поздно она придумает план, как возвратить его назад.

Наполненный яростью, Ашерон использовал телекинез, чтобы открыть огромные, позолоченные двери. Его тут же атаковали пронзительные крики служанок Артемиды, абсолютно не привыкших к мужчинам, входящим в личные владения их богини.

Артемида зашипела от резкого звука и ударила силой в каждую из окружающих ее женщин.

— Ты просто убила всех восьмерых? — спросил Ашерон.

Артемида потерла уши.

— Я должна была бы, но нет, я просто бросила их в реку снаружи.