Людовик VI, по прозванию Толстый, лежал на кровати и тяжело дышал. Он жалобно стонал и сокрушался, что позволил себе так растолстеть. Любил хорошо поесть и никогда не ограничивал своего аппетита. Теперь он тосковал по дням юности, когда он мог без труда вскочить на коня; сейчас нет такого коня, который бы выдержал его. Но роптать на судьбу уже поздно. Конец близится.

Он часто повторял своим министрам, что, знай он в молодости, что его ожидает, и имей он силы в зрелые годы, он бы завоевал много королевств и оставил Францию много богаче той, которую он получил, вступив на трон. Но как говорится в старой пословице: если бы юность умела, если бы старость могла… Теперь же ему только остается привести все дела в порядок и благодарить Господа, что дал ему наследника, кому можно передать страну. Во всем королевстве его зовут Людовик Молодой, а его самого — Людовик Толстый. Он, конечно, не всегда был толстым, как его сын не всегда будет молодым; это всего лишь прозвища им на сегодняшний день.

Молодому Людовику шестнадцать лет, отроческие годы он провел в Нотр-Даме, увлеченно и серьезно занимаясь религией. Он собирался стать служителем церкви, а совсем не правителем, ведь у него был старший брат. Но его планы в одночасье рухнули. Судьба приготовила ему совсем иной удел.

Аббат из Клэрво по имени Бернар, имеющий привычку яростно бранить всех, кто думает иначе, чем он (а кто лучше правителей знает, сколь неудобны бывают такие прелаты, потому что между церковью и государством постоянно происходят трения), предсказал, что корона не достанется старшему сыну короля, а перейдет его брату Людовику. Король обеспокоился, потому что предсказания Бернара сбывались; сбылось и это. Однажды наследный принц Филипп возвращался с охоты, и в Париже выскочившая внезапно на дорогу свинья испугала его лошадь. Филипп упал с коня, ударился головой о камень и тут же умер.