Сама Элинор, щедро наделенная романтической чувственностью, наблюдала за мужчинами своего двора, часто представляя их в роли любовников. Богатое воображение дарило ей сцены любви, это ее сильно возбуждало, и она досадовала, что королева не может позволить себе подобных связей. Долг королевы произвести наследника для трона, и тут даже она, кто живет по собственным законам, понимала, что никаких сомнений относительно отцовства наследника французского престола допустить никак нельзя.

Королеве был очень симпатичен один человек, кузен Людовика по имени Рауль, граф Вермандуа. Он уже не молод, но личность сильная, с громкой славой героя на поле брани и на поприще любви. Он часто сидел возле ног королевы с любовной тоской во взоре, жестах и в голосе. Совершенно явно Рауль призывал ее отбросить щепетильность. Прямо этого он не говорил, хорошо зная, что в Садах Любви бесцеремонность не допускается. К тому же намеки возбуждали больше прямых слов, и свои чувства он выражал именно так.

Элинор нравилось, когда он сидел у ее ног, а его глаза горели страстью. Она представляет себе его в роли партнера в любовных утехах; это не то что Людовик! Бедный Людовик! У него никакого воображения, ей всегда приходилось брать на себя главенствующую роль. Это в общем не плохо, но как было бы чудно, как ее волновала и интриговала одна лишь мысль, что кто-то другой может руководить ею в любви.

Увы, она, к сожалению, должна родить французского наследника.

Рауль не сводил с нее влюбленного взгляда, его низкий голос звал ее и манил. Она сопротивлялась, а он становился все нетерпеливее. Граф явно настроился добиться расположения королевы, но, однако, он понимал, что на успех ему рассчитывать нечего… пока у нее не родится ребенок от Людовика. В романтичной атмосфере при дворе Элинор такие мысли вслух не произносились; возможно, так думалось ему, возможно — ей тоже, но полностью в этом уверенным быть нельзя.