Пока герцог Уильям ехал обледенелыми дорогами до Компостелы, Элинор правила своими подданными трубадурами. Возможно, ей суждено стать королевой Франции, но сейчас она королева трубадуров.

Очень скоро герцог понял, что совершил ошибку, отправившись зимой. И без того тяжелая дорога еще и обледенела, а от холодного ветра не было никакого спасения. Кони мужественно шли вперед, но продвигались паломники крайне медленно. «Ничего, — говорил герцог кучке своих спутников-богомольцев, — тем скорее мы получим отпущение наших грехов. Какой смысл в приятном путешествии? Если мы не выстрадаем этой милости, разве можно надеяться, что грехи наши будут прощены?»

Ночевали путники где придется, когда в замке, а когда в убогой крестьянской хижине. Герцог все время вспоминал Шато-Омбриер и Элинор, представляя, как она сидит в большом зале у очага, на гордом, прекрасном лице играют блики огня, а у ног ее — юные кавалеры с обращенными на нее влюбленными взорами. Хорошо бы эту способность привораживать мужчин ей сохранить до замужества. Пусть это будет еще одним даром богатой молодой красавицы. Герцога радовало, что она способна о себе позаботиться. Элинор призвана повелевать; подчинить Элинор никому не удастся. Герцог вспоминал ее большие глаза, густые волосы, ниспадающие до талии, тонкий овал лица. Что бы ни случилось, Элинор сможет за себя постоять. Вот что служило ему утешением.

Когда он вернется с благословением святого Иоанна, женится и у него появится сын, Элинор и тогда останется блестящей партией. Однако сочтут ли ее без богатой Аквитании достойной сына короля?