Малышка подняла взгляд на Джейн: огромные синие глаза задорно вспыхнули.

– Не-ет! – завопила она. – Нет! Нет! Нет! Не-ет!!!

Джулия захихикала.

– Она так разоралась, что наглому типу стоило большого труда убедить народ, что он вовсе не сексуальный маньяк, любитель детишек. Держу пари, этот инцидент подпортит ему карьеру!

– Повезло мерзавцу, что меня там не было: я бы ему физиономию подпортил, – проворчал Рик, чья душевная мягкость, как все отлично знали, в точности соответствовала габаритам.

Джейн удрученно улыбнулась при мысли о том, что ее бескомпромиссность ставит под удар ни в чем не повинных племянников и племянниц. Как всегда, она занималась собственными проблемами и принимала поддержку семьи как должное, даже не задумываясь, как вся эта история скажется на их жизни.

Убежденность Джейн в собственной правоте несколько угасла. Может быть, и впрямь стоит поступиться принципами и дезертировать... то есть уехать в отпуск?

Жестоко так поступать, пока Элизабет находится между жизнью и смертью в реанимационном отделении сиднейского госпиталя. Но помочь ей выздороветь Джейн, увы, не могла. Наоборот, при мысли о том, что она рядом, с Элизабет может случиться новый сердечный приступ.

Несколько сочувственных слов в больничной приемной обезумевшему от горя Джералду Стерну – вот и все, что могла позволить себе Джейн. Мистер Стерн спросил, что случилось, но о причинах допытываться не стал, и Джейн исчезла раньше, чем он или другие представители семьи Стерн оправились от потрясения и заинтересовались подробностями. До тех пор, пока Элизабет не придет в себя настолько, чтобы вести связную беседу, – если вообще такое случится, – совесть велит Джейн молчать.