По-кошачьи грациозно Джейн скользнула к окну и осторожно приподняла край шторы. Ну конечно: банда репортеров, неотступно преследующая ее всю неделю, осаждала ворота. Полные губки решительно сжались. Нет, измором ее не взять!

По крайней мере после того, как Рик пригрозил негодяям арестом за вторжение в частные владения, они перестали барабанить в дверь и выкрикивать вопросы в замочную скважину. Гигантский рост брата и ледяной взгляд серых глаз сами по себе служили достаточным предостережением...

Рик счел нужным вмешаться в разговор:

– Даже если суд решит дело в твою пользу, запрет поможет удержать репортеров на некотором расстоянии – и только. Они не перестанут разнюхивать и высматривать, фотографировать тебя на людях. При этом возможен обратный эффект: пресса станет еще более упорной. И всегда сможет возразить, что в данном случае общественные интересы оказываются важнее конфиденциальности в силу политической подоплеки...

– Происшедшее никакого отношения к политике не имеет! – возмутилась Джейн, взбешенная несправедливостью последнего замечания.

– Если замешана супруга известного политика, дело приобретает политический характер, – стоял на своем Рик. – Близятся дополнительные выборы, и все заинтересованные стороны не замедлят использовать газетную шумиху к своей выгоде. Не сомневаюсь, что правительство не меньше тебя стремится похоронить эту историю, однако на свободу прессы они покуситься не посмеют.

– Не вижу, каким образом мое бегство спасет ситуацию, – возразила Джейн. Зеленые глаза ее вспыхнули гневом. – Вот тогда люди уж точно поверят, что мне есть чего стыдиться.

– Они и так в это верят, – последовало еще одно «утешающее» братское замечание – на этот раз с другой стороны. Расположившись на полу перед креслом, Юджин отчаянно отбивался от двух своих малолетних отпрысков.