Вот ведь ирония судьбы: за последние двадцать четыре часа Джейн из кожи вон лезла, чтобы остаться неузнанной, а теперь чувствует себя задетой, оттого что это произошло. Нет, тщеславием она не страдала, однако цену себе знала: каждая строчка восторженных отзывов была ею заслужена. Джейн работала на износ и страстно верила в непреходящую значимость своего искусства. И вот перед нею сидит тип, которому никакого дела нет до ее великой миссии, не говоря уже о том, насколько хорошо она с этой миссией справляется!

Ей очень захотелось ядовито поинтересоваться, читает ли мистер Нортон газеты, но подобный вопрос мог выдать ее с головой.

– Как же вы развлекаетесь? – полюбопытствовала Джейн, скрывая досаду.

– Я не нуждаюсь в развлечениях. Моя жизнь полна и без того.

– Да уж, надо полагать, – съязвила Джейн.

Работа, сплошная работа, с отвращением подумала она. Нескончаемая череда скучных, безликих цифр. Пухлая нижняя губа задумчиво оттопырилась, изощренный ум постигает невидимый непосвященным вечный смысл, тайну мира, спрятанную в бухгалтерском балансе. Неудивительно, что парень совсем не умеет общаться с людьми.

Бедный ягненочек. Он не привык делиться эмоциями, ибо умение это приходит через культурный обмен. Если разнообразие – соль жизни, то его жизнь, должно быть, на редкость пресная...

– Уверен, что вы превосходная актриса.

От слуха Джейн не укрылась скептическая нотка.

– Вы-то откуда знаете? – съехидничала она.

– Ну... – Молодой человек понизил голос, не сводя взгляда с ее помрачневшего личика: – Вы очень привлекательны.

Джейн мгновенно ощетинилась, словно котенок, которого погладили против шерсти.

– Какое отношение это имеет к актерскому мастерству?

– Гм... я подумал, что так легче получить роль, – объяснил юноша.