Мгновенно забыв о мучивших его несколько секунд назад неприятных ощущениях, О'Брайан решительно подошел к полуоткрытой двери и проскользнул в битком набитую аудиторию.

В противоположном конце зала он увидел скорчившуюся женскую фигуру, ковылявшую к пустой, слабо освещенной сцене. Взобравшись на помост, это старое скрюченное создание подняло, насколько было возможно, голову и с выражением непередаваемого страдания посмотрело в зал.

— Ле Монт! — заскрипела она, как бы обращаясь к кому-то. — Для меня ничего не стоит потратить три дня, лишь бы ты попал на урок английского языка. В моем распоряжении — все отведенное миру время. И даже если ты, мой мальчик, к окончанию курса будешь таким же старым, как я сейчас, все равно тебе придется закончить восьмой класс! Порочить святое имя твоего папы, заставлять плакать замечательного учителя! Такое можно позволить себе в трехлетнем возрасте. В три года и впрямь еще нельзя одному ходить в школу. Значит, мне придется водить тебя, дурачка, за руку из класса в класс, пока ты не научишься вести себя, как подобает подростку в четырнадцать лет!

Поняв, что перед ним прекрасная актриса, Майкл стал с восторгом наблюдать ее игру. Женщина же наклонилась еще ниже и изобразила, как трясущейся рукой берет за ухо непослушного мальчугана, не желающего идти в школу. Майклу казалось, что он даже слышит протестующие крики мальчишки, которому больно крутят ухо и хотят утащить в самый конец сцены, где темно и страшно.

Внезапно сцена ярко осветилась, а сгорбленная старуха сразу же выросла чуть ли не на пол-ярда. Ее одеревенело согнутые ноги стали стройными и изящными, а спина выпрямилась. Фигура приобрела гордую, независимую осанку.

Когда же она повернулась лицом к залу, Майкл остолбенел от изумления. Вместо достаточно пожилой негритянки, как он ожидал, на сцене стояла стройная блондинка с золотистым цветом кожи. На вид ей можно было дать лет тридцать или около того.