Она возразила с состраданием, но втайне довольная:

- Постойте, постойте! Что за бред!.. Он перебил ее:

- Лучше об этом не говорить...

Она живо прервала его:

- А я пригласила вас именно для того, чтобы поговорить об этом. И мы будем говорить до тех пор, пока вы не убедитесь окончательно, что вам не грозит решительно никакой опасности.

Она засмеялась, как школьница, а ее скромное платье придавало этому смеху что-то ребяческое.

Он прошептал:

- Я вам написал правду, истинную правду, страшную правду, которая пугает меня. Она опять стала серьезной.

- Пусть так, мне это знакомо. Через это проходят все мои друзья. Вы написали мне также, что я отчаянная кокетка; признаю это, но от этого никто не умирает, никто даже, кажется, особенно не страдает. Случается то, что Ламарт называет "кризисом". Вы как раз н находитесь в состоянии кризиса, но это проходит, и тогда впадают.., как бы это сказать.., в хроническую влюбленность, которая уже не причиняет страданий и которую я поддерживаю на медленном огне у всех моих друзей, чтобы они были мне как можно преданнее, покорнее, вернее. Ну что? Согласитесь, что я тоже искренна, и откровенна, и резка Много ли вы встречали женщин, которые осмелились бы сказать то, что я вам сейчас говорю?

У нее был такой забавный и решительный вид, такой простодушный и в то же время задорный, что он не мог не улыбнуться.

- Все ваши друзья, - сказал он, - люди, уже не раз горевшие в этом огне, прежде чем их воспламенили вы. Они пылали и обгорели, им легче переносить жар, в котором вы их держите А я еще никогда не испытал этого И с некоторых пор я предвижу, что если отдамся чувству, которое растет в моем сердце, это будет ужасно.