Сандра с улыбкой на него взглянула.

— Эрни разошелся ни на шутку. Хочет произвести впечатление.

— Да уж. — Кристиан криво улыбнулся.

Его приятель в самом деле разошелся. Говорил чересчур громко, то и дело пересыпал речь плоскими шуточками, сам же над ними смеялся, действительность в рассказе изрядно приукрашал. Он всегда был таким: бахвалом, трепачом, пустословом. С раннего детства, с тех самых пор, когда еще дошкольниками они в компании других соседских детей играли во дворе в скалли и в стикбол.

Кристиан догадывался, откуда в Эрни страсть приврать, — под выдумками и хвастовством он прятал комплекс неполноценности. Мать бросила его с неудачником-отцом, когда Эрни было всего пять лет.

Деньжата у них всегда водились: богач-дед, материн папаша, чувствуя перед внуком и зятем вину, по сей день фактически содержал их. Эрни и одет был всегда не хуже, а то и лучше многих, имел при себе прилично карманных денег и каникулы проводил непременно за пределами Нью-Йорка — на юге либо за границей. Но родительского тепла, естественно, недополучил, отчего страдал и пытался уверить окружающих в своей самодостаточности, в том, что живет он якобы как сыр в масле.

Кристиан жалел его, поэтому терпел рядом с собой. Друзьями они никогда не были, но, случалось, ездили вместе в школу, а время от времени, особенно раньше, Эрни заявлялся к Кристиану в гости, благо жил через дорогу. Так, без всякого повода. Как догадывался Кристиан, из тайного желания погреться у чужого семейного очага.

Эрни снова рассмеялся. Клара неожиданно повернула голову и, будто не видя Алисию и Тома, многозначительно с немым вопросом в глазах взглянула на Кристиана. Даже в эту минуту она как бы любовалась собой, выражала всем своим смазливым лицом: я неотразима, осчастливливаю вас всех своим присутствием.