Тай тихо выругался. Дурацкое поручение, и он дурак, раз согласился взяться за дело.
В тот же вечер Тай получил точные сведения, что Чапула находится в трех днях пути верхом на юго-запад. Это, а также драка, в которой приняло участие полдеревни, окончательно улучшили его настроение. Когда он наутро зашел в конюшню и узнал, что его лошадь не украли, то почувствовал себя почти счастливым.
Под глазом у Тая темнел синяк, губа была рассечена, но он выехал из Мекслы, насвистывая сквозь зубы.
— Я ненавижу тебя! — Грасиела топнула о землю крошечным башмачком, украшенным кисточками. — Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Дженни хмуро взглянула на ребенка, прежде чем снять с себя сутану священника и отдать ее угрюмой на вид женщине, которая стояла возле самой лучшей лошади, на какой Дженни когда-либо приходилось ездить.
— Хватит вопить, козленок!
— Я хочу к маме!
— Мне не хотелось бы начинать со шлепков, так что лучше замолчи, слышишь? — Дженни наклонилась к лицу девочки, и та увидела угрозу в ее взгляде. — Нам следует вести себя как можно тише, пока мы не уберемся отсюда. Мама сказала тебе, чтобы ты во всем меня слушалась, я это знаю, так что заткнись или мне придется заткнуть твой рот тряпкой.
— Я ненавижу тебя! — повторила девочка, но уже без крика.
Дженни потянулась за свертком одежды к женщине, которая держала в поводу лошадь.
— Так это юбка! — протянула Дженни; женщина ничего не сказала в ответ и вдобавок к верхней вручила ей целый ворох нижних юбок. — Ладно, черт с ним!
Дженни предстояло как можно дальше уехать от родственников Маргариты, при этом она должна была везти с собой на лошади ребенка да еще напялить на себя юбки. Ругательства сами собой вырывались у нее изо рта. Хорошо еще, что у Маргариты оказался наметанный глаз: юбка и блузка по размеру точно подходили Дженни. Зато шляпа была попросту смешна и столь же полезна для защиты от солнца, как чайная чашка, но тем не менее Маргарита не забыла приложить ее. Слава Богу, что она сообразила прислать ботинки попросту удобные, а не модные.