— Да, мэм?

— Моя школьная подруга побывала в этом соборе в прошлом году. Она исповедалась… — Лицо старушки озарилось завистливым светом.

Кэрри не сразу нашлась с ответом, потому что ее охватило неподдельное изумление: неужели у этой женщины с лицом ребенка есть грехи? Кэрри не пришлось ответить на этот вопрос, поскольку уже знакомый голос опередил ее.

— Вы тоже можете, — сообщил мужчина, который на память цитировал Евангелие. — Пасторы собора примут вас. Вы можете исповедаться, — он на секунду умолк, — или спросить духовного совета.

Мужчина в упор посмотрел на Кэрри. Она улыбнулась, значит, он тоже подумал, что эта старушка безгрешна.

Группа одобрительно загудела, экскурсия заканчивалась, и, как обычно бывает, второе дыхание, приходящее на смену первому, требует разрядки и полной свободы от напряженного внимания.

С этой сводной группой — здесь были американцы, австралийцы, индийцы, те, кто хотел получить англоговорящего экскурсовода, — Кэрри работала на пару с Тимом, своим давним приятелем. Они не первый сезон подрабатывали в туристической фирме «Гринвич». Честно говоря, Кэрри ужасно надоело изо дня в день топтать лондонский асфальт и произносить одни и те же фразы. Но ничего другого она не могла себе предложить.

— Кэрри, я слышала, этот собор знаменит своими музыкальными традициями?

К ней подскочила тощая девица, улыбавшаяся во весь рот и ничуть не смущавшаяся своих длинных зубов, сцепленных металлической скобой. Кэрри передернуло — почему же в детстве ей не выправили зубы? Американцы ее всегда утомляли своей жизнерадостностью и непосредственностью.

— О да. — Кэрри улыбнулась в ответ, ее зубы были безукоризненны. — По будням в двенадцать тридцать — Святое Причастие, по воскресеньям в три пятнадцать пополудни — пение вечерней молитвы. От того и от другого вы получите истинное удовольствие, — пообещала Кэрри.

Разговаривая с девицей, Кэрри чувствовала на себе пристальный взгляд. Ей казалось, он пронзает череп и, просверлив дырку, выходит между глазами. Дурацкое ощущение, ничего не скажешь.