Я постоянно раздражаюсь на него. Но почему? С какой стати? Тим и впрямь необыкновенно заботливый парень. Вполне удачливый, поспешила она отрекомендовать его себе, будто боялась усомниться. Разве нет? За что ни возьмется — все получается. Вот и с этой туристической фирмой — он вынул из хозяев хорошую группу, экскурсии на «умные» темы, которые прилично оплачиваются. Так что тебе не так? — спросила себя Кэрри.

Да ясно, ясно, что не так! Кэрри вздохнула и, кажется впервые, разрешила себе сформулировать свое недовольство: все это мелко.

Да, Тим довольствуется мелкими успехами, и так будет всегда. Он не замахивается на крупное дело, а это скучно. Кэрри скривила губы в недовольной усмешке. Значит, всю жизнь он будет семенить по жизни шажками. А если я буду рядом всю жизнь, то семенить придется и мне тоже. Так ходят женщины-японки — маленькими шажками, но только когда они одеты в традиционные кимоно. А в деловом костюме они другие. Но у меня нет кимоно, я хожу в брюках, я привыкла шагать широко. Значит, меня жизнь с Тимом не устроит.

Кэрри резко дернула молнию рюкзачка и порылась в его захламленных недрах. Пальцы нащупали зеркальце, она вынула его, открыла и встретилась со своими глазами. Они были темно-синие и злые. Как море в Бристоле во время шторма. Между прочим, там они недавно поссорились с Тимом — он не хотел поселиться в гостинице, которую выбрала Кэрри, он хотел сэкономить десять фунтов и поэтому предлагал переночевать в мотеле.

— Но у нас есть деньги! — кричала она, стараясь перекрыть рев волн.

— Это у тебя есть деньги! — вопил он в ответ. — А я…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь: ты сын безработного шахтера из Уэльса, ты сам, сколько себя помнишь, зарабатываешь на жизнь. Я бы молчала, если бы мои родители жили в Белгрейвии или держали антикварный магазин в Мейфэре! Но ты ведь знаешь, что моих родителей сейчас нет в Британии! Они в Индии, где отец служит проводником для богатых охотников, которые приезжают на сафари! А я давно зарабатываю сама.