— Ну хорошо, — выдохнула Кэрри и повернула к нему мокрое лицо. — Я согласна.

— С чем согласна? На что согласна? — тихо спросил он, поднимая руку и убирая с ее лица мокрые волосы, которые от воды завивались мелкими кудряшками.

— На все, — выдохнула она.

Тим молча смотрел на девушку, потом наклонился, лизнул ее в щеку и засмеялся.

— Ты соленая.

— Не я, а лицо.

— Нет, ты вся соленая.

— Откуда ты знаешь? — запальчиво спросила она.

— Если девушку накрыла морская волна с головы до ног, то вся девушка становится соленой.

— И много ты облизал соленых девушек? — как можно насмешливее осведомилась Кэрри, чувствуя жар в теле, облепленном мокрой рубашкой и тонкими хлопчатобумажными брюками.

— Ты будешь первая.

— К-кто тебе сказал, что буду?

— Да ты сама только что сказала. Ты сказала, что согласна на все.

— Но я имела в виду… на мотель. Что мы не пойдем в гостиницу, а переночуем в мотеле.

Тим улыбнулся.

— И я про то же. Пойдем скорее, сейчас. Иначе ты промокнешь.

— Уже промокла. — Она прижалась к нему теснее. — Ты тоже сейчас промокнешь…

Вспоминая эту сцену, Кэрри вспомнила и ту, которая произошла позднее, в мотеле. Когда они занимались любовью, кровать отъехала от стены и оказалась у двери, и, если бы они не пришли к финишу, то выкатились бы в коридор к всеобщему восторгу постояльцев.

Кэрри едва не расхохоталась — они так увлеклись, что ничего не заметили. Надо сказать, Тим совсем неплох в роли любовника, в данной сфере он мыслит достаточно широко и объемно… Она хмыкнула, и, кажется, довольно громко.

Потом, осмотрев кровать, они обнаружили, что колесики, вероятно во время уборки, горничная нечаянно повернула в другую сторону, а изголовье, якобы деревянное, было на самом деле бутафорским и крепилось к стене, но не к кровати. Что ж, мотель и есть мотель, не гостиница…