Элен постаралась спокойно и прямо ответить взглядом на его подозрительный взгляд и сразу же закрыла глаза, ощутив настоящую физическую боль, когда Эдуард, снова переключив внимание на дорогу, произнес:

– Вот и хорошо. Я рад, что ты согласна. Тебе нет смысла оставаться в Лос-Анджелесе одной. Я вернусь в Оттаву, чтобы завершить там одно перспективное дельце.

Разумеется, он имеет в виду эту чувственную француженку! Но зачем выражать свои намерения так ясно? В другое время он непременно настоял бы, чтобы Элен была с ним, организовывала, как обычно, деловые встречи, вела записи, а потом вечером в гостинице за бокалом вина выслушивала его соображения.

Но сейчас все изменилось, и не надо было быть ясновидящей, чтобы понять почему.

Элен, словно нехотя, повернула голову, и ее глаза скользнули по его на удивление выразительному профилю. Понимает ли он, что роковой шаг сделан, что его недвусмысленное поведение указало им путь к финишу? По-видимому, он нашел женщину, ради которой готов отбросить прочь всякую осторожность.

Элен торопливо отвела взгляд, глаза ее потемнели. Она сделала правильно, что согласилась остаться с его сестрой и ее мужем. Ей самое время начать отвыкать от Эдуарда Лемана.

Мертон принадлежал многим поколениям семьи Леманов. Каменный дом с прочными стенами был построен еще в начале XVIII века. В это солнечное холодное утро он выглядит особенно красивым, подумала Элен, выходя из рощицы и окидывая взглядом дом, уютно разместившийся в широкой долине. Солнце играло на стеклах высоких, с частым переплетом окон, и от этого светлое здание казалось приветливым, теплым и вкусным, как конфетка.

Элен в который раз удивилась, как это ее Эдди мог отказаться от такой собственности и отдать дом и окружавшие его обширные угодья Люси, когда его сестра вышла замуж за Роберта. Но невозможно было представить неутомимого, деятельного Лемана осевшим в родовом поместье, признала Элен, глубже пряча руки в карманы дубленки. А если так, то вполне естественно; что он отдал дом Люси.